Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

Затем преступник занялся имитацией ограбления — он выдвинул мебельные ящики в разных комнатах, раскрыл створки мебельного гарнитура на кухне, разбросал по дому мелкие предметы. Именно эти перемещения по большому дому обусловили довольно поздний отъезд Хендрикса, покинувшего место преступления почти через час после умерщвления жены.

Как окружная прокуратура объяснила мотив преступления? Таковой оказался сформулирован довольно своеобразно, даже каверзно — острый внутренний конфликт между социальной ролью, которую играл Дэвид Хендрикс, и его внутренними потребностями. С одной стороны, ему было чрезвычайно важно поддерживать в глазах окружающих образ идеального мужа и отца, истинного христианина, дисциплинированного и искреннего, а с другой — он чрезвычайно этой ролью тяготился и хотел жить легко, весело и непринуждённо. По мнению помощника прокурора Мёрфи, обвиняемый в действительности являлся материалистом, который не отказывал себе в материальных благах, покупая спортивный самолёт, дорогой автомобиль и статусный дом. Он тешил собственную гордыню — а сие не имеет ни малейшего отношения к христианской этике и истинному христианскому смирению.

Продолжая свои рассуждения, Мёрфи обратил внимание на то, что подсудимый, не ограничивая себя в расходах на личное потребление и приобретение дорогих вещей, следил за тем, чтобы домашнее хозяйство велось очень экономно, без каких-либо излишеств. Новый прекрасный дом был обставлен очень скромной мебелью, а дети не имели современных игрушек.

По мнению стороны обвинения, Дэвид Хендрикс задумывался об адюльтере и примерно за год до совершения преступления радикально изменил имидж, явно стараясь найти образ более привлекательный в глазах женщин. Он сбрил усы, изменил причёску, похудел на 18—20 кг, стал заниматься спортом, чего никогда не делал прежде. Его образ жизни претерпел значительные изменения — Хендрикс стал много путешествовать, объясняя это необходимостью поиска новых бизнес-контактов, и, соответственно, он много времени начал проводить вне дома.

Во вступительном слове защиты, произнесённом адвокатом Дженнингсом после речи Мёрфи, отмечалось, что правоохранительные органы не понимали религиозных воззрений Хендрикса во время следствия и не понимают их теперь. Впрочем, более на эту тему адвокат не сказал ни слова, и словосочетание «Плимутские братья» из его уст не прозвучало. Дженнингс отметил, что прокуратура с самого начала сосредоточилась на Хендриксе, уклонившись от рассмотрения прочих версий, просто потому, что муж представлялся самым удобным подозреваемым из всех возможных. Уже 9 ноября, то есть менее чем через 48 часов с момента совершения преступления, детектив полиции назвал Дэвида Хендрикса виновным, хотя для подобного обвинения не имелось ни единого довода, ни единой экспертизы, ни единой улики. «Они просто решили ему не верить», — подвёл итог своему выступлению адвокат.

Адвокат Джон Лонг, помощник Гарольда «Хэла» Дженнингса на процессе Дэвида Хендрикса по обвинению последнего в убийстве жены и детей.

Имеет смысл остановиться на том, как защита парировала аргументацию обвинения. То, чем располагали Дозье и Мёрфи, изложено в этом очерке достаточно подробно, а потому немалый интерес представляют объяснения или опровержения защиты и самого Дэвида Хендрикса [который не отказался от дачи показаний, о чём ниже будет сказано подробнее]. Сформулируем основные тезисы обвинения и приведём их опровержения противостоящей стороной.

Тезис 1: Примерно за год до совершения преступления Дэвид Хендрикс озаботился трансформацией собственного имиджа с целью добавить ему мачизма и превратиться в плейбоя, нравящегося женщинам, в частности, Дэвид изменил стрижку, сбрил усы, сбросил вес, стал заниматься спортом. Хендрикс действительно сильно изменился внешне, но причиной тому явилось вовсе не желание сменить имидж и превратиться в мачо. В 1982 году он прошёл обследование, выявившее гипертоническую болезнь, и первейшие рекомендации врача были связаны с изменением образа жизни — снижением веса, составлявшего тогда более 120 кг, и увеличение двигательной активности. Что касается сбривания усов, то на этом настояла Сюзан, что и подтвердил допрос её родственников в суде. Самому Дэвиду они не мешали, и если бы не настойчивость жены, то он оставался бы усатым и далее.

Изменение стрижки также получило вполне приемлемое объяснение. После заключения сделки по приобретению дома риэлтор вручил Дэвиду… талон на бесплатное посещение парикмахера. Это, кстати, была традиционная для риэлтора форма ненавязчивой рекламы салона, находившегося под управлением его жены. За неделю до истечения срока действия талона Сюзан предложила мужу воспользоваться бесплатной услугой, дескать, тебе в любом случае надо будет стричься, так сходи бесплатно. Дэвид посетил парикмахерскую, и его действительно очень хорошо постригли. Так он стал клиентом этого парикмахерского салона, не предполагая, что по прошествии менее чем года найдутся люди, увидевшие в этом очень-очень-очень глубокий подтекст.

Тезис 2: Обвиняемый в первые часы и дни после трагедии вёл себя сдержанно и равнодушно, именно эмоциональная холодность и привлекла к нему внимание детективов полиции на первом этапе. Этот тезис был полностью опровергнут в ходе допросов в суде родственников как самого Хендрикса, так и его жены. Все они — абсолютно все! — настаивали на том, что поведение Дэвида было совершенно адекватным той обстановке, в которой он очутился. Обвиняемый все время после трагедии вплоть до самого ареста прожил в доме тёщи — а подобное радушие невозможно представить в том случае, если бы близкие Сюзан испытывали хотя бы минимальные подозрения в отношении Дэвида. Забегая немного вперёд, можно сказать, что все родственники Сюзан отказались от причитающегося им наследства и отказались в пользу Дэвида Хендрикса! А это — секундочку! — ни много ни мало, а восемь (!) человек. Все отказались от наследства, решив, что деньги должен забрать Дэвид и никто другой. В своём месте нам придётся ещё сказать несколько слов о наследстве Сюзан, поскольку это очень интересная история и обойти её молчанием никак нельзя, но сейчас необходимо отметить, что никто из близких родственников убитой женщины никаких претензий к её мужу никогда не имел.

Адвокат Дженнингс в этой связи не без иронии замечал, что рассуждения детективов полиции на темы психологии и нормального поведения лишены какого-либо практического смысла. В зависимости от собственного понимания целесообразности они способны давать одной и той же реакции диаметрально противоположные оценки. Другими словами, как им удобно, так они и трактуют — никаких объективных стандартов тут не существует, и вся эта область отношений регулируется интуицией и симпатией. В случае с Хендриксом антипатия превалировала, а потому любое действие или бездействие подозреваемого трактовалось ему в ущерб.

Тезис 3: Дэвид Хендрикс флиртовал с женщинами-фотомоделями и побуждал их обнажаться топлес без всякой к тому необходимости. О том, что для подгонки корсета нет нужды в полном обнажении, суду сообщил протезист Эд Роман (Ed Roman), являвшийся хорошим знакомым подсудимого и купивший в 1984 году компанию Хендрикса. Это очень интересный тезис, который, как кажется на первый взгляд, безоговорочно изобличает Дэвида в плохо скрываемой похоти и стремлении флиртовать с привлекательными женщинами. Однако ему нашлось очень логичное и достоверное объяснение, которое подсудимый и сообщил суду во время дачи показаний и последующего перекрёстного допроса.

Дело заключалось в том, что по мере расширения сети продаж корсетов CASH Хендрикс осознал существование серьёзного запроса на специфические товары такого рода. Люди вовремя автомобильных или авиационных происшествий получают порой сложные повреждения (так называемые «сочетанные»), при которых типовой корсет может оказаться недостаточен. Хендрикс задумался над созданием нетиповых корсетов и даже объяснил суду, какой он видит концепцию развития такого рода приспособлений. Для экспериментов в этой области ему нужно было набрать статистику антропологических замеров разных людей. Причём с правильно развитыми телами, то есть без несимметричности, аномалий развития и тому подобного. Ну, акто подойдёт на роль эталона лучше девушки-модели?

Хендрикс заявил в суде, что платил за довольно короткую фотосессию 25$ — это были приличные деньги по меркам провинциального Блумингтона. Он рассудил, что будет вполне разумно и во всех смыслах оправданно, если за эти деньги он будет проводить ещё и обмер моделей. В действительности он решал задачу, которая не относилась к фотосессии непосредственно, но представлялась ему